Понедельник , Август 19 2019
Последние новости
Главная / Государство / «Нет таких истин, которые нельзя изложить простым языком». Радиоинтервью Юрия Гельцера

«Нет таких истин, которые нельзя изложить простым языком». Радиоинтервью Юрия Гельцера

 

«Вопросы интервью мне были высланы заранее. Однако в силу регламента эфира интервью пришлось сократить и три последние вопроса прозвучали в сжатом виде. В данной публикации я сохранил первоначальное изложение, и оно имеет отличие от того, что прозвучало в эфире. Возможно читателю это будет интересно, хотя и удлинило текст.»

 

                           РАДИОИНТЕРВЬЮ Юрия Г.Гельцера

по поводу выхода в США его книги «Основы предсказуемой экономики. Экономика в свете Общей теории систем.» 2019 год

О том, как была написана книга:

<ol>

  • Расскажите нам, о чем Ваша книга? (краткое резюме)
  • </ol>

    Эта книга – попытка изложить экономическую теорию, в основном, на примере одной страны – России, но в новой парадигме. То есть, с помощью системного подхода в исследовании и изложении экономических процессов. Кроме того, ни один нобелевский лауреат по экономике никогда не ставил перед собой задачи предсказуемости экономических процессов на основе тех исследований, благодаря которым он был номинирован. Но предсказуемость – это единственный знак качества для науки. Представьте, что было бы, если бы мы затеяли некие химические или физические процессы, не зная, что мы получим в результате. А в экономике это сплошь и рядом.

    2. Что вдохновило вас на написание данной книги?

    Если вы откроете любую книгу по экономической теории современных авторов, то практически в 100% случаев вы прочтете в самом начале, что изложение носит системный характер. Но не торопитесь верить в это. За этими словами обычно кроется желание авторов охватить как можно больше вопросов по экономике. И все. Но большая куча деталей – это еще не телевизор или автомобиль. Эти детали должны быть собраны в определенной последовательности и с определенной целью, чтобы они превратились в предмет потребления. Мне повезло, что я изначально являясь экономистом, работающим в области методологии исследований и организации производства, вынужден был заняться системными исследованиями в области строительства. Для этого мне пришлось освоить совершенно новую для меня науку- общую теорию систем. И в какой-то момент я понял, что эта теория имеет философскую значимость. Это то, что не хватает в исследованиях по общественным наукам, и по экономике в частности.

    3. Когда вы начали писать эту книгу?

    Я в значительной степени ушел из науки в 1989 г. Я занимался бизнесом, но иногда, по старой привычке писал научные статьи. В то же время я защитил диссертацию по организации строительства и работе аквасооружений. В Росси две научные степени – кандидат наук (соответствует докторской степени на Западе) и более высокая степень —     доктора наук, эквивалента которой на Западе нет. Для получения докторской степени в России необходимо иметь опубликованную монографию, и выполнить еще целый ряд дополнительных условий. Я собирался защититься на уровне доктора, но моя первая книга родилась просто из материалов ранее опубликованных статей. Однако, по определенным причинам скорее бюрократического характера, свойственных для России, защищаться я не стал. Но, как я говорил, эта работа, где-то в 2010 г. подвела меня к идее написать данную книгу по экономической теории. Труднее всего было осознать, что ты готов перейти от написания кратких статей к большой книге. Преодолев определенный психологический барьер, оставалось только засучить рукава и преступить к работе.

    4. Сколько времени Вам понадобилось, чтобы написать эту книгу?

    Четыре года. Я продолжал работать в бизнесе и мог тратить на это только свое свободное время по вечерам и в выходные.

    5. Кто является Вашей целевой аудиторией?

    Когда пишешь научную работу, честно говоря, об этом не задумываешься. Хочется просто докопаться до истины. Но когда книга уже вышла, обнаруживаешь, что твое поколение воспринимает ее настороженно, даже как посягательство на их успехи. Чего не скажешь о молодежи, студентах. Мой бывший научный руководитель Борис Ракитский считает, на своем опыте, что требуется как минимум 15 лет, чтобы что-то новое в науке стало общепризнанным. Но, по-моему, это слишком оптимистичный взгляд. Я бы сказал, что для этого необходимо от 15 до 25 лет.

    6. Что вы хотите сказать своей целевой аудитории этой книгой?

    Если не брать во внимание возраст, то моя целевая аудитория – это экономисты и политики. Главная цель была объяснить, в какой последовательности и как должна выстраиваться экономика государства, что необходимо избавиться от многих догм, навязанных нам политиками и старыми экономическими школами. Нет в экономике непреодолимых препятствий. Все зависит только от тех целей, которые общество в состоянии сформулировать перед собой, и от правильности выбора средств достижения этих целей.

    7. Почему вам было необходимо написать эту книгу?

    Из-за политики Ельцина, а затем и Путина, которую принято называть почему-то то демократической, то либеральной, Россия сегодня находится в жалком экономическом состоянии: полуколония, сырьевой придаток Запада. Этой власти что-то советовать – только время терять. Но никакая власть не вечна. Придет время собирать камни. Надеюсь, тогда мои идеи будут восприняты. Они не могут не быть восприняты, потому что им нет альтернативы. Для России свойственно воспринимать идеи своих ученых после того, когда они возвращаются к ней после реализации на Западе. Очень будет жаль, если и моим идеям уготована подобная судьба.

    8. Кому вы посвящаете эту книгу?

    В узком смысле, она посвящается моему бывшему научному руководителю Борису Ракитскому, научившему меня мыслить свободно и никогда не оглядываться ни на какие авторитеты. В широком смысле, она посвящена новым экономистам и политикам, которые придут к власти после 2025 года, и тому поколению, которому в 2041 году будет от 30 до 50 лет. Эти даты мною названы не случайно. Они соответствуют большому и малому циклам смены поколений, которые наиболее ярко проявляются в России. Надеюсь, что поколения, идущие нам на смену, сделают то, что нашему поколению оказалось не по силам.

    9. Какое влияние может оказать ваша книга (на вашу целевую аудиторию)?

    Русский поэт Тютчев написал такие строчки: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется». Надеюсь, что моя книга читателю пригодится.

    О вас как об авторе.

    <ol>

  • Когда вы начали писать?
  • </ol>

    Первая моя статья была опубликована в 1986 году во время учебы в аспирантуре Центрального экономико-математического института Академии наук СССР. Но писать, конечно, я стал раньше, и уже в начале 80-х годов у меня были проблемы из-за вольнодумства. Меня полтора года не допускали к экзамену кандидатского минимума по философии за ряд идей, высказанных в реферате, предшествующем экзамену.

    2. Что побудило вас стать писателем?

    Я не знаю ответа на этот вопрос. Я всегда хотел работать в науке. Но пишу я только тогда, когда уверен, что это будет интересно прочесть другим. И это никогда не было предметом моих заработков, точно так же как стихи и музыка, которые я пишу.

    3. Что вдохновило вас писать?

    Исключительно читательский интерес и признание людей, чье мнение мне дорого. Мне есть что сказать, чего не знают или не понимают другие.

    4. Где вы обычно создаете свои работы?

    В своем домашнем кабинете. Я выходец из обычной, можно сказать, бедной советской семьи, и роскошь иметь свой кабинет дома у меня появилась только к 45 годам.

    5. Кто ваши любимые авторы?

    Когда у ученого появляются любимые авторы, он становится догматиком. В каждой книге в конце приводится список используемой литературы. У меня это, как правило полторы – две сотни наименований. Фактически прочитанной – раза в два больше. Конечно, есть имена, увидев которые на обложке книг, я никогда не пройду равнодушно мимо и куплю их. Из американских авторов – это, прежде всего Стиглиц и Кругман, из российских – муж и жена Ракитские.

    6. Какие ваши любимые книжные жанры?

    Люблю читать биографические исследования по известным историческим личностям. В молодости, наверное, хотелось узнать формулу успеха таких людей. Сейчас же через такие личности лучше познается эпоха, в которой они жили.

    7. Расскажите нам что-нибудь о процессе написания и о том, как вы объединяете идеи истории?

    В своей работе я далеко не идеален. Дело в том, что порядок исследования должен значительно отличаться от результатов его изложения. Когда исследование закончено и осмыслено, его изложение чаще всего начинается с конца, с уже полученных результатов. Но это по силам профессионалам, которые имеют возможность тратить весь свой рабочий день на науку. Мне же приходится всю эту дорогу проходить вместе с читателем. Может это и интересней, но теория несколько теряет свою стройность. Более того, начиная исследования, ученый заранее предвидит его результат. Но по мере продвижения оказывается, что результаты не подтверждаются. В общественных науках это особенно болезненно. Если исследователь честен и не ангажирован, он не будет заниматься подтасовкой изложения под намеченный результат. И тогда приходится переделывать значительную часть уже написанной работы. Именно такой процесс мне и пришлось пережить, работая над своей новой книгой «… И ВЫ БУДЕТЕ КАК БОГИ, ЗНАЮЩИЕ ДОБРО И ЗЛО». Эта работа начиналась с целью защиты социалистической идеи, но по мере написания книги, приходило осознание, что это – тупиковая ветвь развития человечества. Но я не стал приверженцем капитализма. Просто понял, что существует и другая дорога.

    Вторая часть вашего вопроса касается объединения исторических идей. Здесь все намного проще. Их объединяет сама жизнь. Несмотря на всю кажущуюся хаотичность, человечество развивается весьма целенаправленно в соответствии со своим предназначением. При этом, в определенный момент, оно начинает двигаться буквально по лезвию ножа. Шаг влево или вправо, и его ждет погибель. И есть небольшие группы влиятельных людей, которые ради своих сиюминутных интересов готовы столкнуть в пропасть миллиарды живущих рядом с ними. Для них это не преступление, а просто статистика. Возможно, что апокалипсис неизбежен, но мне видится в нем не гибель человечества, а некое чистилище, через которое придется пройти.

    8. Как ваше окружение и воспитание повлияли на ваш стиль письма?

    Я благодарю вас за очень хороший вопрос. В своей жизни я несколько раз переучивался писать свои тексты. Первый раз это произошло на производстве. Я работал начальником контрольно-ревизионного отдела крупной государственной организации. Наша задача была проводить финансово-бухгалтерские ревизии в подведомственных подразделениях. Ревизия длилась месяц, а отчет о ней составлял объемную папку страниц на сто пятьдесят – двести. После этого надо было подготовить приказ по результатам ревизии, который требовалось делать кратким. Он не должен был превышать двух – трех страниц. Проблема была в том, что у начальника ведомства было восемь заместителей, и каждый из них должен был завизировать этот документ. Если на саму ревизию уходил месяц, то на подготовку приказа и его переделки уходило не менее полутора месяцев. Самая большая сложность была в том, чтобы удовлетворить порой самым противоречивым требованиям многочисленных заместителей и самого руководителя. Здесь вырабатывался сугубо канцелярский стиль письма.

    Когда я начал писать научные работы, то сначала был приверженцем академика Леонида Абалкина. Научного руководителя Бориса Ракитского я нашел себе сам, ознакомившись предварительно с его статьями. И вот однажды я обнаружил, что там, где Абалкин пишет целую книгу, Ракитский подобное содержание умудряется вместить в рамки одной статьи. Такие же требования он предъявлял и к своим ученикам. И снова мне пришлось переучиваться.

    Вскорости я получил назначение на должность заместителя начальника нефтегазодобывающего управления в Сибири. Здесь меня ожидала новая школа. Я получил от начальника управления обидное, как мне казалось, поручение готовить протоколы проводимых им совещаний. Я подобно стенографистке записывал все, что на них говорилось. После этого, в течение дня должен был родиться «сухой» протокол – почти телеграфный текст о самом главном: обсуждали то-то, решили то-то и то-то, назначили ответственным такого-то, установили такой-то срок исполнения. Руководитель придирался к каждому слову и не стеснялся задавать «глупые» вопросы, которые периодически ставили меня в тупик. Как я ему был благодарен, когда мне самому пришлось руководить предприятием!

    Сколько интересного прячут люди за обтекаемыми фразами и кажущимися очевидными отговорками. Часто еще практикуется обнаучивание глупостей и собственных недоработок. Теперь я знаю – наткнулся на такое в книге, не проходи мимо! Копай дальше! Лезь в словарь! Обязательно найдешь там или что-то интересное, или обнаружишь попытку автора «заболтать» читателя и этим скрыть недостатки своей работы.

    9. У вас есть какие-то уникальные навыки письма, которыми вы хотели бы поделиться?

    Многие маститые журналы до сих пор отказывают мне в публикации статей на их страницах под предлогом, что я пишу не научным языком, т.е. избегаю употребления научных терминов. Сначала меня это задевало. Но, со временем, я сам стал высмеивать эти журналы. Действительно, сегодня экономисты пишут для экономистов, философы – только для философов. Никто иной их «птичий» язык понять не в состоянии. Однако, за этой видимостью научности часто скрывается обычное ханжество. Применяемые абстракции не имеют никакого конкретного содержания. Изобретенные математические формулы невозможно использовать на практике, часто они служат лишь прикрытием авторской глупости. Сколько научных томов исписано по поводу теорем Паретто? Или о принципах справедливости Дж. Ролза? Но их, вроде верные формулировки, не возможно формализовать в реальной жизни. И каков прок от такой «научности»?

    Я уверен, что нет таких истин, которые нельзя было бы изложить простым, доступным языком. И если это так, то и писать надо так, чтобы тебя поняли как можно больше людей. Я бы не хотел, чтобы над моими книгами засыпали от скуки.

    В связи с этим, я очень критически отношусь ко многим «парадоксам» физиков, в том числе, и к теории Большого взрыва. При ближайшем рассмотрении за подобными парадоксами и теориями нет ничего, кроме математической модели. Никакой доказательной базы! Но математическая модель не может служить доказательством чего-либо. Любую ненаучную гипотезу также легко можно описать математическими категориями, но от этого она не превратится в научную. Мне порой так и хочется крикнуть: «Люди! Если вы в науке столкнулись с чем-то непонятным или противоречащим вашему здравому смыслу, насторожитесь! Не исключено, что вас просто изощренно обманывают!»

    Источник: newsland.com

    Смотрите также

    Выходные по уходу за ребенком-инвалидом и бесплатное питание: начислять ли взносы?

    ViktoriaSapata / Depositphotos.com По мнению финансового ведомства, оплата работникам дополнительных выходных дней, предоставляемых для ухода за детьми-инвалидами, …

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *